Возможно, этот рассказ о воспоминаниях и переживаниях с третьей по высоте вершины мира будет несколько отличаться от двух предыдущих. В нём не будет множества проблем, с которыми мне приходилось сталкиваться на большой высоте при плохой погоде, холоде, голоде, одиночестве… События на последнем восьмитысячнике, который открыл мне свои двери, были очень похожи на события на двух предыдущих, поэтому просто рассказ о подъёме и спуске был бы скучным.
По неожиданному стечению обстоятельств на Канченджанге я оказался в преимущественно женской команде, которая в целом была очень успешной. Мне выпала честь подняться на вершину вместе с первыми мексиканкой, японкой, чешкой и швейцаркой на этой горе. Профессиональные или полупрофессиональные альпинистки, которым я могу приписать отличную физическую и психологическую подготовку, опыт и честность по отношению к партнёрам по восхождению. У упомянутых женщин нет детей и семей, за исключением одной, которую дома ждали двое детей младшего школьного возраста. Это была её первая попытка на этой горе, а в то время, когда я пишу эти строки, она уже направляется на К2, который до этого дважды её остановил. Слушая историю её жизни, профессиональных и спортивных успехов, под влиянием укоренившихся архаичных взглядов я про себя назвал её ненормальной, почти сумасшедшей, ведь она практически оставила детей дома на попечение мужа и своей сестры, а сама постоянно путешествует по миру и ходит на вершины Гималаев (она также стала первой женщиной из своей страны, поднявшейся на Эверест с северной стороны). Когда я долгими часами смотрел в потолок палатки, дрожавший от беспощадного ветра, я понял, что и сам столь же плохо отношусь к своей семье и, что хуже всего, до того момента считал, будто мужчина и отец имеет больше права на подобные поступки, чем женщина, то есть мать.
Треккинг по дождевым лесам восточного Непала, когда всем нам оставалось лишь надеяться, что дождь прекратится, стал ни с чем не сравнимым туманным и мокрым переживанием. Пока я снимал пиявок окурками и заворачивался во влажный спальный мешок, меня постепенно начала грызть тоска по дому. Это хорошо знакомое мне чувство коварно подкрадывается, словно вечер со своим одиночеством, и опасно разъедает надежду на достижение цели экспедиции. В минуты бессилия я эгоистично прежде всего обращаюсь к жене, которая всегда знает, как справиться с проблемой. Тёплые слова, которые в джунглях у подножия горы могли дойти до меня только через спутник, согрели одинокую душу, словно горячий чай, и вернули надежду на успех. Я никогда не думал о том, что и ей дома могут быть нужны такие же слова. Конечно, она не мёрзнет, не мокнет, у неё есть крыша над головой и холодильник, полный еды, но нет ничего хуже одиночества и тоски по человеку, который далеко. Так кому же тяжелее — мне или ей? В экспедиции я забочусь только о себе и о собственном выживании; она заботится ещё и о детях и, что труднее всего, следит за тем, чтобы дети не тревожились. Смог бы я сам поставить себя на её место? Чем больше ищу ответ на этот вопрос, тем сильнее убеждаюсь, что нет. Смог бы я сдерживать ревность, наблюдая её на снимках в обществе статных коллег-альпинистов с другого конца света? Вероятно, это было бы ещё труднее.
Базовый лагерь на Канченджанге находится на высоте 5 500 м над уровнем моря и поэтому является самым высоко расположенным базовым лагерем в мире. Одинокий остров жёлтых палаток, окружённый великолепными горами, такими как Джанну и Ялунг-Канг, на этот раз вмещал около двадцати личных палаток, отдельные душ и санитарные помещения, а также две кухни. Команда Seven Summits, к которой я присоединился в этот раз, состояла из семи участников и такого же числа шерпов. Руководитель Dawa, самый молодой человек, поднявшийся без дополнительного кислорода на все четырнадцать восьмитысячников и до сих пор являющийся «предметом» исследований высотной болезни, присоединился немного позже, когда всё стало «по-настоящему». В базовом лагере находились и участники первой национальной индийской экспедиции на Канченджангу, убеждённые, что гора священна и женщинам не место в лагере. Любопытные споры между руководителями групп зашли так далеко, что они даже предложили лишить нашу группу разрешений. В конце концов даже богам пришлось послать им сообщение и, как и подобает богам, ясное и жестокое. Под вершиной погибли двое индийцев; высотная болезнь затуманила им разум, а кислород пришёл слишком поздно. Немало других также получили тяжёлые обморожения и необратимые последствия. К нашей команде боги были снисходительны и позволили подняться на вершину всем без исключения, в том числе и мне, возможно потому, что я понял: смелость и самоотверженность действительно женского рода и есть только одна женщина, которую стоит любить, — та, которая постоянно спрашивает себя, как у меня дела, и всегда встретит меня в аэропорту независимо от успеха и моего эгоистичного поведения. У неё есть качества, которых нет у меня и которые я, к сожалению, даже не пытаюсь приобрести. Она всегда со мной, хотя не идёт за мной по глубокому снегу; она всегда чувствует и понимает мои страдания, хотя её пальцы не замерзают. Она следит, чтобы незаменимый Garmin показывал правильный путь, постоянно наблюдает за ним, знает, где я нахожусь — в тумане, сумерках, ночью, в плохую погоду, — ждёт моих сообщений отчаяния и отвечает на них обдуманно, без дрожащих признаков страха. Она умеет предсказывать погоду, предупреждает о сильных ветрах, способных так быстро превратить тёплое дыхание в ледяную смерть. Она лечит болезни, которыми невозможно заболеть нигде больше, спасает меня от отёка лёгких и мозга без клинической картины, без приборов, издалека, с помощью коротких SMS. Когда эгоизм гонит меня выше и дальше, она заботится о доме и работе. Наши дочери защищены от тревожных и печальных новостей с горы; они знают только красивые и солнечные новости, всё остальное она оставляет себе, проглатывает, хотя оно горькое, болит и жжёт. Она терпит нетерпеливых знакомых, которым интересно, как у нас дела там далеко, и удовлетворяет их любопытство продуманными ответами, которые ничего не обещают и сообщают лишь то, что необходимо, чтобы удача бескорыстно оставалась там, где ей положено быть, — прежде всего со мной. Ей самой она не нужна, потому что она знает, что делает, потому что её голова всегда на месте и она никогда не позволяет эмоциям увлечь себя, даже страху и печали, которые приходят, когда ночи холодные и длинные, а дни скучные без маленьких незначительных ссор, без пятиминутного кофе утром перед работой, без усталого «Привет» в конце рабочего дня, без тёплой руки в её ладони, когда день засыпает. Она отказывает себе и дочерям в удобствах, потому что экспедиции дороги, без гарантии возвращения и успеха, потому что я сам не умею отказываться, потому что мы, альпинисты, самые эгоистичные люди, потому что всегда важны только вершина и успех, независимо от последствий — для здоровья, финансовых, эмоциональных… Потому что мы живём в трансе, потому что мечтаем, будто жизнь — лишь дорога на вершину, даже если там она заканчивается. Потому что живём только для себя и лишь изредка для своей семьи. Потому что не позволяем впустить в наши замёрзшие сердца тепло, которое может дать только семья и прежде всего та, кто ею руководит, — моя жена. Женщина, которая даёт имя мужеству, без которой, вероятно, не было бы моих экспедиций. Женщина, выполняющая самую тяжёлую работу на этой планете, у которой нет зарплаты, только благодарность. Поэтому раз и навсегда: все мои вершины принадлежат ей — без сомнений, без зависти, без лжи, без преувеличений.
По ссылке ниже вы также можете прочитать статью о моих восхождениях:
https://www.delo.si/novice/
По неожиданному стечению обстоятельств на Канченджанге я оказался в преимущественно женской команде, которая в целом была очень успешной. Мне выпала честь подняться на вершину вместе с первыми мексиканкой, японкой, чешкой и швейцаркой на этой горе. Профессиональные или полупрофессиональные альпинистки, которым я могу приписать отличную физическую и психологическую подготовку, опыт и честность по отношению к партнёрам по восхождению. У упомянутых женщин нет детей и семей, за исключением одной, которую дома ждали двое детей младшего школьного возраста. Это была её первая попытка на этой горе, а в то время, когда я пишу эти строки, она уже направляется на К2, который до этого дважды её остановил. Слушая историю её жизни, профессиональных и спортивных успехов, под влиянием укоренившихся архаичных взглядов я про себя назвал её ненормальной, почти сумасшедшей, ведь она практически оставила детей дома на попечение мужа и своей сестры, а сама постоянно путешествует по миру и ходит на вершины Гималаев (она также стала первой женщиной из своей страны, поднявшейся на Эверест с северной стороны). Когда я долгими часами смотрел в потолок палатки, дрожавший от беспощадного ветра, я понял, что и сам столь же плохо отношусь к своей семье и, что хуже всего, до того момента считал, будто мужчина и отец имеет больше права на подобные поступки, чем женщина, то есть мать.
Треккинг по дождевым лесам восточного Непала, когда всем нам оставалось лишь надеяться, что дождь прекратится, стал ни с чем не сравнимым туманным и мокрым переживанием. Пока я снимал пиявок окурками и заворачивался во влажный спальный мешок, меня постепенно начала грызть тоска по дому. Это хорошо знакомое мне чувство коварно подкрадывается, словно вечер со своим одиночеством, и опасно разъедает надежду на достижение цели экспедиции. В минуты бессилия я эгоистично прежде всего обращаюсь к жене, которая всегда знает, как справиться с проблемой. Тёплые слова, которые в джунглях у подножия горы могли дойти до меня только через спутник, согрели одинокую душу, словно горячий чай, и вернули надежду на успех. Я никогда не думал о том, что и ей дома могут быть нужны такие же слова. Конечно, она не мёрзнет, не мокнет, у неё есть крыша над головой и холодильник, полный еды, но нет ничего хуже одиночества и тоски по человеку, который далеко. Так кому же тяжелее — мне или ей? В экспедиции я забочусь только о себе и о собственном выживании; она заботится ещё и о детях и, что труднее всего, следит за тем, чтобы дети не тревожились. Смог бы я сам поставить себя на её место? Чем больше ищу ответ на этот вопрос, тем сильнее убеждаюсь, что нет. Смог бы я сдерживать ревность, наблюдая её на снимках в обществе статных коллег-альпинистов с другого конца света? Вероятно, это было бы ещё труднее.
Базовый лагерь на Канченджанге находится на высоте 5 500 м над уровнем моря и поэтому является самым высоко расположенным базовым лагерем в мире. Одинокий остров жёлтых палаток, окружённый великолепными горами, такими как Джанну и Ялунг-Канг, на этот раз вмещал около двадцати личных палаток, отдельные душ и санитарные помещения, а также две кухни. Команда Seven Summits, к которой я присоединился в этот раз, состояла из семи участников и такого же числа шерпов. Руководитель Dawa, самый молодой человек, поднявшийся без дополнительного кислорода на все четырнадцать восьмитысячников и до сих пор являющийся «предметом» исследований высотной болезни, присоединился немного позже, когда всё стало «по-настоящему». В базовом лагере находились и участники первой национальной индийской экспедиции на Канченджангу, убеждённые, что гора священна и женщинам не место в лагере. Любопытные споры между руководителями групп зашли так далеко, что они даже предложили лишить нашу группу разрешений. В конце концов даже богам пришлось послать им сообщение и, как и подобает богам, ясное и жестокое. Под вершиной погибли двое индийцев; высотная болезнь затуманила им разум, а кислород пришёл слишком поздно. Немало других также получили тяжёлые обморожения и необратимые последствия. К нашей команде боги были снисходительны и позволили подняться на вершину всем без исключения, в том числе и мне, возможно потому, что я понял: смелость и самоотверженность действительно женского рода и есть только одна женщина, которую стоит любить, — та, которая постоянно спрашивает себя, как у меня дела, и всегда встретит меня в аэропорту независимо от успеха и моего эгоистичного поведения. У неё есть качества, которых нет у меня и которые я, к сожалению, даже не пытаюсь приобрести. Она всегда со мной, хотя не идёт за мной по глубокому снегу; она всегда чувствует и понимает мои страдания, хотя её пальцы не замерзают. Она следит, чтобы незаменимый Garmin показывал правильный путь, постоянно наблюдает за ним, знает, где я нахожусь — в тумане, сумерках, ночью, в плохую погоду, — ждёт моих сообщений отчаяния и отвечает на них обдуманно, без дрожащих признаков страха. Она умеет предсказывать погоду, предупреждает о сильных ветрах, способных так быстро превратить тёплое дыхание в ледяную смерть. Она лечит болезни, которыми невозможно заболеть нигде больше, спасает меня от отёка лёгких и мозга без клинической картины, без приборов, издалека, с помощью коротких SMS. Когда эгоизм гонит меня выше и дальше, она заботится о доме и работе. Наши дочери защищены от тревожных и печальных новостей с горы; они знают только красивые и солнечные новости, всё остальное она оставляет себе, проглатывает, хотя оно горькое, болит и жжёт. Она терпит нетерпеливых знакомых, которым интересно, как у нас дела там далеко, и удовлетворяет их любопытство продуманными ответами, которые ничего не обещают и сообщают лишь то, что необходимо, чтобы удача бескорыстно оставалась там, где ей положено быть, — прежде всего со мной. Ей самой она не нужна, потому что она знает, что делает, потому что её голова всегда на месте и она никогда не позволяет эмоциям увлечь себя, даже страху и печали, которые приходят, когда ночи холодные и длинные, а дни скучные без маленьких незначительных ссор, без пятиминутного кофе утром перед работой, без усталого «Привет» в конце рабочего дня, без тёплой руки в её ладони, когда день засыпает. Она отказывает себе и дочерям в удобствах, потому что экспедиции дороги, без гарантии возвращения и успеха, потому что я сам не умею отказываться, потому что мы, альпинисты, самые эгоистичные люди, потому что всегда важны только вершина и успех, независимо от последствий — для здоровья, финансовых, эмоциональных… Потому что мы живём в трансе, потому что мечтаем, будто жизнь — лишь дорога на вершину, даже если там она заканчивается. Потому что живём только для себя и лишь изредка для своей семьи. Потому что не позволяем впустить в наши замёрзшие сердца тепло, которое может дать только семья и прежде всего та, кто ею руководит, — моя жена. Женщина, которая даёт имя мужеству, без которой, вероятно, не было бы моих экспедиций. Женщина, выполняющая самую тяжёлую работу на этой планете, у которой нет зарплаты, только благодарность. Поэтому раз и навсегда: все мои вершины принадлежат ей — без сомнений, без зависти, без лжи, без преувеличений.
По ссылке ниже вы также можете прочитать статью о моих восхождениях:
https://www.delo.si/novice/
