Четвёртый по величине остров в мире, расположенный у берегов южной Африки, из Индийского океана смотрит на политически нестабильный Мозамбик, где китовые акулы и манты подходят к красивейшим песчаным пляжам почти на расстояние рыбацкой лодки. Из Парижа колониальная Air France доставила нас прямо в Антананариву или, по-малагасийски, в город тысячи солдат. Простой и дружелюбный аэропорт, по крайней мере на первый взгляд, не пугает группами полицейских и военных, что обычно удивляло нас при въезде в другие страны третьего мира; даже бумажная волокита в аэропорту не соответствует отсталости страны, как это нередко бывает. В городе живёт чуть меньше двух миллионов человек, в стране — более двадцати миллионов, плюс-минус несколько миллионов, и большинство из них смотрят на черту бедности снизу вверх, так же как и на ту часть города на холме, которая предназначена для послов, политиков и лучших гостиниц. Сточные воды, местами текущие по открытым каналам, кормят бездомных собак и бедняков, а сирена машины скорой помощи пробуждает надежду на лучшие времена, когда, возможно, ещё несколько процентов людей смогут позволить себе медицинскую помощь. Невообразимо плохие для европейца дороги вели нас к восточному побережью через гористый, саванный остров, местами усеянный маленькими деревнями, где ещё не слышали об электричестве, туалетах, полной тарелке еды и начальной школе. На побережье возле Морондавы редкие белые греются на горячем белом песке, а сказочные рассветы и закаты сопровождают рыбаков в архаичных деревянных лодках на ежедневную ловлю в тёплых водах Индийского океана. Вид деревянных хижин с травяными крышами, принадлежащих темнокожим жителям, которые уже не похожи на арабов, якобы первыми заселивших остров, а выглядят скорее африканцами, вероятно, почти такой же, каким его видели белые угнетатели, принесшие на остров во имя креста чуму, грипп и настоящую бедность. Им удалось обратить в христианство лишь треть населения, и потому большинство людей по-прежнему верят в первобытные силы, вращающие эту бедную планету. С бесконечных сказочных пляжей Air Madagascar, которая, к слову, всё ещё не имеет разрешения на посадку в Европе, перенесла нас на восточную сторону, где климат является полной противоположностью западному: влажный, значительно более прохладный, преимущественно облачный и способствующий росту густого тропического леса, в котором обитает более тысячи различных видов растений. Из-за необычного изолированного хода эволюции на этом участке суши, отделившемся от матери-Африки около 160 миллионов лет назад, большинство из них растут только здесь. Животных постигла похожая эволюционная изоляция, и нам казалось, будто мы оказались на другой планете, когда шли через густые заросли тропического леса и снимали с шляп паутину гигантских пауков. Крики лемуров, считающихся предками приматов, разносились среди крон деревьев и пальм, которым по несколько сотен лет. Они подходили близко, совсем близко, словно хотели сказать, что нам наконец пора образумиться: у наших мохнатых родственников тоже есть дом — оставим его им хотя бы ещё ненадолго, хотя бы до следующего падения большого метеорита, которое снова перезапустит ход эволюции, и, возможно, тогда высший вид будет немного лучше заботиться о своём единственном доме. Издалека, с террасы гостиницы, где пиво стоит столько же, сколько средняя месячная зарплата грязного местного жителя, которому в тот момент угрожает чума, столица выглядит пёстрой, солнечной, незабываемой, окружённой рисовыми полями и украшенной голубыми акациями, похожими здесь на большие европейские дубы. Я гулял по улицам нижнего города и по отдалённым деревням наполовину грамотной страны и не могу избавиться от ощущения косвенной и молчаливой ответственности, которую должны испытывать все мы, кто из мягких кресел перед программами британских и американских «научно-популярных» каналов наблюдает за миром, которому мы пытаемся помогать и который пытаемся развивать отходами собственного развития, лишь засорившими первозданный мир. Редкие миссионеры, главным образом ради лучшего самочувствия Ватикана и немного более чистой совести большого креста, пытаются накормить небольшую часть людей и предложить им побочные продукты ненасытной фармацевтической индустрии. Синие формы всегда улыбающихся малагасийских детей, потомков дружелюбных колонизированных родителей, к сожалению, напоминают синюю одежду их предков-рабов, которые тайком звенели цепями европейских хозяев.